Нос первобытного предка

Нос первобытного предка

Лесник Михаил Сафонович Кирьяков, — мой давний знакомый. Один из своих летних отпусков я провел у него на кордоне. Как-то утром, когда за окном висела унылая хмарь, а мы чаевничали, недобрым словом поминая погоду, на кордон пожаловал лесник Алексей из соседнего района. Ему и Михаилу предстояла совместная работа. А когда деловая часть была закончена, гость, ни к кому из нас конкретно не обращаясь, сказал: «Мужики из Большого Займища говорили мне, что у них в деревне живет мальчишка, который по запаху отыскивает гнезда птиц. Может, вам это интересно?»

Меня уникальный талант мальчика очень заинтересовал, поэтому я спросил:

— Как туда добраться?

— Отсюда до Большого Займища лесными дорогами километров тридцать будет, — помолчав, прикинул Михаил. — А вкруговую, пожалуй, больше сотни отмотать придется.

— Жаль, что как раз сейчас наш «газик» в ремонте, а то бы быстренько туда сгоняли, — сказал гость и добавил:

— Туда вполне можно докатить на велосипеде. Конечно, кое-где придется топать на своих двоих.

Я задумался. Перспектива тащиться тридцать километров по лесным незнакомым дорогам никак не воодушевляла. Но, с другой стороны, наверное, было бы непростительной ошибкой упустить такой шанс! Вдруг мальчишка — действительно феномен? Поэтому, не сказав ни «да», ни «нет», я, на всякий случай, поинтересовался:

— Если мало ли я надумаю поехать в ту деревню, как разыскать мальчика?

— Спросите Рыковых. Его маму звать Ирина, — отозвался Алексей.

На следующий день я купил в поселковом магазине гостинцев, получил от Михаила подробные инструкции, как добраться до Большого Займища, сел на велосипед и покатил. Едва я углубился в лес, как сразу понял, что предстоит отнюдь не легкая прогулка. Неровная дорога, вернее, тропинка, по которой я ехал, то петляла между деревьями, то змеилась среди валунов. Местами пересекала мшистые и болотистые низины. Тут приходилось слезать с велосипеда и вести его за руль. Я облегченно вздохнул, когда, наконец, тропинка вынырнула из, казалось, бесконечного леса в чистое поле, в дальнем конце которого виднелись дома. Это и было Большое Займище.

Деревня представляла собой несколько десятков строений на двух параллельных улицах. Бабулька у ближайшего колодца, у которой я спросил, как найти Рыковых, указала на зеленый дом. На мой стук в калитку из дома вышла худенькая темноволосая женщина лет сорока в цветастом сарафане. Когда я объяснил цель визита, она недоверчиво посмотрела на меня и с явным неудовольствием объявила:

— Васьки здесь нет. Он гостит у бабушки на Кубани.

— А когда он вернется?

— Кто его знает? Как надоест ему там, так и вернется.

Тон, которым все это было сказано, не оставлял никаких сомнений в том, что она явно не настроена продолжать разговор. И мне ничего не оставалось, как распрощаться с ней.

Выслушав рассказ о моей неудаче, Михаил сказал:

— Я попрошу Алексея дать нам знать, когда мальчишка объявится.

Однако дни отпуска таяли, а от лесника не было ни ответа, ни привета. И лишь когда до моего отъезда оставалось всего два дня, Васька появился. Мы заканчивали укладку сена в сарай, как вдруг к нам лихо подрулил «газик». Из него вылез Алексей и обратился ко мне:

— Поехали, Васька в деревне.

Я сбегал в дом, взял давно уже приготовленную сумку с подарками, вскочил в «газик», и мы помчались. И через два с половиной часа тряски по ухабистым разбитым дорогам мы добрались до уже знакомого мне зеленого дома.

Как только «газик» остановился у калитки, на крыльце показался белобрысый веснушчатый мальчишка лет двенадцати. На нем были чиненые-перечиненные портки с грубым швом на колене, большая для его возраста футболка и стоптанные, надетые на босые ноги башмаки. Он удивленно уставился на нас.

— Здравствуй, Вася, — сказал я, подходя к крыльцу и протягивая ему руку.

Наверное, от растерянности он спрятал руки за спиной, и оторопело переводил взгляд с меня на Алексея и обратно. Ситуацию разрядила подошедшая Ирина — мать мальчика, с которой мы уже раньше виделись. Слегка похлопав ладонью сына по спине, та легонько подтолкнула его ко мне со словами:

— Вот этот дядя приезжал к тебе, когда ты был у бабушки. Он спрашивает, как ты отыскиваешь гнезда.

— Вот именно, Вася, как? — подхватил я, вынимая из сумки гостинцы и протягивая их смущенному мальчику. На, так как он по-прежнему держал руки за спиной, я передал гостинцы его маме. Желая расположить к себе мальчика спросил; понравилось ли ему у бабушки? Сначала он отвечал односложно, но постепенно освоился, и тогда я попросил рассказать, когда и как у него появилось умение находить по запаху гнезда птиц. С чего все началось?

Читайте также:  Злой ангел

— С кур, — не задумываясь, ответил Василий. — Наши куры почему-то начали нестись в разных местах. Ну, мамка и сказала, чтобы я каждый день отыскивал их яйца. Вот я один раз лазал по сеновалу, вдруг чую — в нос прямо шибанул куриный дух. Нашел яйца. Вот с тех пор и умею.

Конечно, то, что рассказал мальчик, было очень занятно и необычно, но хотелось, чтобы он продемонстрировал свое умение на практике. Когда же я предложил ему поискать гнезда в лесу, он сразу отказался:

— А что там делать? Сейчас птиц на гнездах нет.

Однако я не отставал. И он, в конце концов, уступая моим настойчивым уговорам, согласился. Мы забрались в «газик» и покатили в сторону леса. После пятнадцати минут езды по изрядно заросшей дороге мальчик, повертев головам, сказал:

— Тут.

Выбравшись из «газика», мы остановились в густой траве на краю осинника. Ничего не говоря, мальчик двинулся в осинник. Мы с Алексеем — следом. Метров через сто Василий остановился, закрыл глаза, сосредоточился и, шумно втягивая в нос воздух, начал медленно поворачиваться на месте. При этом ноздри его раздулись, лицо от напряжения так покраснело, что на нем еще четче обозначились веснушки. Несомненно, это была медитация. Он замер на несколько мгновений, затем, открыв глаза, отрешенно предположил:

— Здесь прямо есть гнездо воркуна.

— Что это еще за птица?

— Да это такой голубь. — Вместо мальчика ответил Алексей.

А Вася тем временем, раздвигая руками ветки, углубился в подрост. Мы с любопытством следовали за ним. Шагов через двадцать оказались около корявой осины, на боковой ветке которой виднелось насквозь просвечиваемое гнездо из тонких прутиков. А в нем — два белых яйца. Подержав яйцо в ладони, мальчик сказал:

— Насиженное. Уходим, а то воркуны могут улететь насовсем.

Видимо, он имел в виду, что потревоженные голуби бросят кладку. Мы, наверное, еще около получаса безуспешно бродили по лесу, пока, наконец, Вася снова не замер и не принюхался. И спустя две или три минуты заявил:

— Из болотины сильно утками пахнет. Надо проверить.

Мы вышли на крошечную полянку, за которой начиналось болотце. По щиколотку в чавкающей грязи подобрались к большой иве. При нашем появлении с гнезда, находившегося невысоко в сплетении ветвей, бесшумно соскользнула утка. В гнезде оказалось девять белых с зеленоватым отливом яиц.

— Откуда тебе известны запахи конкретных видов птиц? — спросил я, потрясенный увиденным, когда мы отошли от гнезда.

— Когда чуял и находил какую-то птицу на гнезде, то запоминал, как она пахнет. А после, снова унюхав, уже знал, кто она.

И хотя то, что увидел собственными глазами, вряд ли подлежало сомнению, я все-таки колебался! Ведь мальчик мог знать месторасположение гнезд, а потому привел нас именно туда. Я не удержался и озвучил эту мысль. Вася не обиделся и не удивился, а лишь коротко проронил:

— Зачем мне обманывать? Наши деревенские ребята, бывало, даже перепрятывали гнезда с яйцами. Да все равно я находил.

Вот так я был посрамлен. И все же червячок недоверия остался. Уже сидя в машине, я поинтересовался:

— Ну, хорошо. Ты, будем считать, отыскал два гнезда крупных птиц, а как с мелкими?

— Маленьких пташек почти не чую. Их гнезда больше всего в траве, она перебивает запах. Да и пахнут они мало. Нахожу, если подойду совсем близко.

Вернувшись в деревню, мы попрощались с Васей и его мамой и двинулись в обратный путь. Когда-то наши пращуры имели очень чувствительное обоняние. Оно им было просто необходимо для выживания. Но постепенно условия существования улучшались, и надобность в тонком чутье отпала. Оно стало таким, какое мы имеем нынче. И лишь отголосками далекого прошлого являются такие феномены, как Вася.

Через несколько месяцев от Михаила пришло письмо, и я узнал, что Васю определили в интернат. За ним в город уехала его мама. Жаль, что следы их затерялись. И все мои попытки узнать, что стало с. мальчиком с необыкновенными способностями, оказались безуспешными…

Похожие статьи